19 сентября в Национальном Художественном музее открылась выставка «Тихий протест 70 -х». Здесь собрали около 80 картин украинских советских художников, большинство из которых до сих пор не выставлялись. Чтобы приблизить зрителей к реалиям 70-х Музей Украины даже временно изменил название: на фасаде здания написано «Государственный музей изобразительного искусства» — именно так музей назывался 40 лет назад.

Выставка занимает три зала на втором этаже: сначала предыстория 70-х — известные шестидесятники — Татьяна Яблонская, Виктор Зарецкий, далее — собственно семидесятники — Владислав Мамсиков, Аркадий Чичкан, Зоя Лерман, Петр Беленок, Валентин Реунов.

На полотнах преобладает социальная тематика — строительство заводов, мрачные индустриальные пейзажи, натруженные руки рабочих.

Вдадислава Мамсикова встречаю уего картины «Пин-понг»: «Мы не писали этих картин, чтобы они были под таким названием — мы писали жизнь, и в этом протест, если в искусстве есть правда — она ​​мало кому нравится», — говорит художник.

«Задачей искусства всегда было сделать ясным то, что было неясно, мы имели противоположную задачу — сделать неясным то, что было ясно и понятно. Например вот этот пин-понг: люди которые работали на заводах, предприятиях имели одно утешение — поиграть в настольный теннис. А в чем тут смысл? — Не знаю, знаю только, что сейчас такую ​​картину не написал бы, потому что пин-понга после работы больше нет».

Среди гостей события много известных искусствоведов — Александр Соловьев, Алексей Титаренко, Наталья Заболотная. Замечаю галериста Евгения Карася, он внимательно изучает работы, однако выставкой не слишком доволен, говорит интересная, но не хватает контекста — вырезок из газет, фото тех времен, музыки 70-х.

Нелегкие для художников времена советского застоя Евгений помнит хорошо: «Им было очень трудно — информационный голод, тотальный контроля, творческие метания. Кто-то был в фаворе, а кто-то, как Вайнштейн, которого «третировали» — рано ушел из жизни из-за этого; многие спивались, потому что эту драму жизни надо было как-то гасить».

Родители Евгения также были художниками, в их мастерской на бывшей Энгельса, вспоминает он, собиралась вся художественная элита столицы 60-70-х годов: «Они тусили в кафушке гастрономов, затем переходили в мастерские или на кухни, пили кофе с вечера до утра и говорили о запрещенном».

Громкие богемные вечеринки 70-х хорошо помнит и Илья Чичкан — он пришел на выставку, даже не зная ее названия, и воспоминаниями о тех временах делится охотно: «Поколение 70-х все были хиппи. Они не совсем понимали, что это означало, к ним приходил лишь отголосок с Запада. Помню у нас дома устраивали большие хипповские тусовки — пришла одна красавица, с вот таким огромными сиськами. Мне было лет 8, она рассказывала мне об Италии, о Марчелло Мастрояни и спагетти!»

Стоим у полотна Чичкана-отца «Микрорайон» — на ней люди играют в теннис в стеклянных кубах: «Эта картина написана в самом начале 70-х, тогда родился мой брат, и я подозреваю, нам именно тогда дали квартиру на Русановке, и отец нарисовал вид из окна нашего дома.»

Художник признает в его творчестве протест также был: «во времена «Парижской коммуны» (арт-группа конца 80-х) мы также протестировали — делали эксперименты над собой и окружающим миром. Теперь протест решиться сложнее — нет дерзновения, легкости, которая была тогда».

Расспросить о протестах в современном искусстве подхожу к молодой блондинке — она ​​одета в огненно-красную юбку до пят, на голове — венок из трех черных роз, оказывается Валерия — молодая художница: «Тема протеста мне близка» — говорит Валерия Бучук, 27 лет, — «я и сама протестую против мещанского образа жизни, против власти комфорта, поэтому отказалась от семьи, квартиры — путешествую Украиной, живу у друзей, краски и кисти для работы вожу с собой и собираю впечатления для картин».