«Мой немецкий будет похож на «буковиниш дойч» или «галициан дойч». Так пошутил писатель Юрий Андрухович на просьбу зачитать немецкоязычного швейцарского писателя Роберта Вальзера.

6 сентября состоялась презентация его книги «Прогулка» в переводе Андруховича на украинский в рамках поэтического фестиваля «Meridian Czernowitz». Участниками презентации были еще два переводчика Вальзера: белорусская поэтесса Вольга Гапеева и польская переводчица Малгожата Лукасевич.

В помещении бывшего Буковинского краевого парламента около 300 зрителей, все места в зале заняты, люди стоят в проходе.

«Впервые прочитала Вальзера в 1973 году. Тогда решила прочитать все, что он написал , — рассказывает польской Лукасевич. — Вальзер интересен своим потенциалом провокации и революции. Есть традиционная литература со всеми ее канонам, а Вальзер не был похожим на предшественников. Он доказал, что можно рассказывать историю без фабулы. И считал, что каждый писатель должен иметь свой способ повествования. Кроме того, у него нетипичная для писателя биография.»

Юрий Андрухович не соглашается с польской переводчицей.

«Отчего же нет фабулы? Главный герой идет на прогулку, на пути встречает других персонажей. Каждую такую ​​сцену можно разбирать на образы. Поэтому его можно сравнить с концентрированным «Улиссом» Джойса. Но не стоит говорить, что это произведение без сюжета и без истории. Он очень напряженный.»

Робер Вальзер страдал психологическими расстройствами и доживал свой век в психиатрической клинике. Вольга Гапеева переводит Вальзера на белорусский.

«Самые большие трудности при переводе в том, что сегодня в Беларуси не говорят на таком языке, как в тот период, когда жил Вальзер. Трудно найти соответствующую лексику. Поэтому читала белорусских писателей того же периода, много нашла слов, которых уже почти не употребляют, — рассказывает Гапеева по-белорусски. — Вторая проблема — синонимы. Их у Вальзера так много. Трудно было переводить, потому что не хватало белорусских аналогов. «

Белорусский 16 века был несопоставим, затем традиция языка прервалась. Для Андруховича при переводе было трудно понять тональность в определенных эпизодах произведения.

«То ли он здесь серьезно, то ли это ирония, наивность. Чувствуешь, что вот здесь резко перешел в сатирические высказывания, например, об отношениях жителей швейцарского городка, — объясняет писатель. — Задача переводчика — найти равновесие между тональностью.»