Главное отличие классического искусства от современного в том, что классическое использовало тело для того, чтобы показать идеальных людей. Так считает гид «PinchukArtCentre» Екатерина Чурикова.

«Никто из классических художников не обращал внимания чувственному опыту, — говорит Чурикова во время тематической экскурсии «Тело и телесность». — Сегодняшние художники используют тело совершенно по-разному, оно становится инструментом для их выражения. Часто это сопровождается радикальными действиями».

Один из примеров использования тела в современном искусстве — это работы немецкого фэшн-фотографа Юргена Теллера. Он сначала стал известен как анти-фэшн-фотограф, чьи работы вошли в канон. Он показывал истинные лица ничем не украшенных людей. В 2007 году «PinchukArtCentre» пригласил Теллера сделать работу для украинского павильона на Венецианском биеннале. Проект назывался «Поэма о внутреннем море».

«Главными вопросами были: «Что такое украинец? Что значит быть украинцем? Как мы можем понять украинца?». Для этого Юрген Теллер приехал в Киев, чтобы понять нашу действительность и был ошарашен. Он увидел роскошные машины на фоне старых «Запорожцев», ободранные спальные районы и прекрасный центр, огромное количество плазмы. Он пригласил украинскую модель Елену Фисуненко и голландку Лару Стоун, и поместил их в квартиры, где еще сохранился интерьер 90-х годов, или обочины дорог у спальных районов, где много мусора. «Это для нас выглядит очень необычно, трешово и гротексно. Здесь много обнаженных тел, и вопрос ставится о том, что здесь более неприличное — эти тела или та реальность — бедность, убожество, которую мы хотим закрыть ими», — рассказывает гид.

На 4-ом этаже художественного центра находится работа художницы Чао Фей «Подводка для глаз. Книжный магазин для тела». Это интерьер со стеклянными прозрачными стенами, в котором находятся вешалки, на которых висят купленные на секонд-хенде вещи.

«Художница написала на бирках вымышленные истории людей, которые могли бы носить эти вещи. Люди могут зайти в это пространство, выпить кофе, послушать музыку, а главное, что могут и должны сделать — это почитать истории. Все здесь максимально направлены на работу зрителя и художника, — отмечает Чурикова. — Читая о других людях, мы якобы подглядываем за ними. С помощью стекла художница создала логику двойного подглядывания — они за кем-то подглядывают, и мы за ними подглядываем».

Неподалеку от этого места — произведение молодого китайца Яна Ксина «Секс-комедия».

«Каждая его работа неразрывна от его индивидуальности. Ян Ксин открыто заявляет, что он — гомосексуал. Сексуальность вообще и гомосексуальность в частности — это тематика его работ. В Китае сложно говорить о таких вещах, потому художественное поле — это средство эмансипации для тех, кто не имеет голоса в политическом поле. Через искусство можно максимально выразить свою гомосексуальность, что сложно сделать в жизни», — рассказывает гид.

Работа представляет собой стол с копиями найденных фаллосов от скульптур и с чайным сервизом. Это все сопровождается различными табличками с указанием того, когда эти вещи якобы были найдены.

«Ксин показывает, история — это такой материал, который легко перерабатывать, фальсифицировать, — говорит Чурикова. — Также представляя свою телесность, художник показывает, что существует достаточно много различных идентичностей, и они так или иначе должны быть приняты. Показывая свою идентичность в символическом поле, он хочет утвердить ее в поле жизни вообще».

Этажом ниже есть работы других китайских художников Сунь Юань и Пэн Юй. Работа «Тинейджер Тинейджер» — это фигуры красиво одетых людей, ожидающих вечер. На их головах камни, которые указывают нам на то, что у этих людей затвердело сознание. Они уже не могут воспринимать что-то новое, и остаются с тем опытом, который у них был, и ничего с этим не поделаешь. С другой стороны мы видим коробки. Там дети, они бегают по залу и мешают нам с вами смотреть выставку и работать. То, что дети в коробках, обращает внимание на то, что они закрыты для общения со взрослыми, с внешним миром, они остаются закрытыми в себе. Они врываются в наше пространство своей телесностью. Таким образом художники пытаются провоцировать нас на эмоции.

«Классическое искусство было направлено на пассивное созерцание, а в современном искусстве на смену этому приходит опыт касания или вторжение в личное пространство. Сегодня много художественных работ направлено на непосредственное участие зрителя в этой работе», — замечает Чурикова.

В соседней комнате находится большая клетка, в которой одеты в гражданскую одежду люди с завязанными глазами методично собирают и разбирают оружие.

«Они делают бессмысленную циклическую работу. Художники говорят о военных действиях, которые есть сегодня. Они происходят не по желанию людей, которые в них участвуют, а скорее из-за приказа сверху. Люди не могут с этим ничего сделать, они должны выполнять приказ, атаковать или защищаться от кого-то. Название работы говорит само за себя «Когда видеть недостаточно» — мы с вами находимся вне клетки и смотрим как бы со стороны. Это похоже на то, как мы смотрим на экраны телевизоров, откуда мы узнаем о всех этих военных действиях. Мы не воспринимаем это со всей силой, потому что это и указывает на то, как медиатехнологии конструируют наше сознание», — рассказывает гид.